Красноармеец Сухов вернулся на свое законное место

Пришла на базу
Россия возвращается в Центральную Азию, приобретая новые военные базы в обмен на инвестиции

Александр Чудодеев, Алексей Дитякин (фото), Душанбе - Москва

Костяк базы составит российская 201-я мотострелковая дивизия, дислоцированная на окраине Душанбе. В конце второй мировой войны соединение было переведено в Таджикистан, и за эти годы дивизия лишь однажды покидала республику

"Красноармеец Сухов вернулся на свое законное место", - пошучивали региональные лидеры на открытии в Таджикистане российской военной базы. Кто-то даже сравнил этот крупнейший российский зарубежный форпост с американскими базами в Юго-Восточной Азии. И это недалеко от истины. С одной, пожалуй, разницей: те "непотопляемые авианосцы" создавались в пику советской угрозе во времена холодной войны. Нынешнее событие имеет совсем другой оттенок. Речь идет не только о легитимном возвращении России в Центральную Азию, но и о создании нового пояса безопасности как для самой России, так и для наших партнеров по СНГ и НАТО.

База в Таджикистане - второй российский форпост в регионе: в прошлом году была открыта авиабаза в Канте в Киргизии. Но, как говорят эксперты, пока она еще недостаточно подготовлена для дислокации техники и специалистов. В Таджикистане, по их мнению, все пойдет более споро.

Костяк базы составит российская 201-я Гатчинская дважды Краснознаменная мотострелковая дивизия, дислоцированная на окраине Душанбе. В конце Второй мировой войны это соединение было переведено в Таджикистан, и за эти годы дивизия лишь однажды покидала республику: в течение почти десятилетия в составе 40-й армии участвовала в боевых операциях в Афганистане и 15 февраля 1989 года последней его покинула. На дивизионном БТР пересек Пяндж Борис Громов. Затем была гражданская война в Таджикистане, и российские военные составили ядро коллективных миротворческих сил. Сейчас в дивизии около 5 тысяч военных. Кроме того, их число в составе базы пополнят все воинские части России в республике, включая авиагруппу ВВС и уникальный оптико-электронный узел обнаружения высокоорбитальных космических объектов "Нурек" ("Окно"), расположенный в 70 километрах к юго-востоку от Душанбе, где круглый год ясная погода и космические объекты можно обнаружить на высоте до 40 тысяч километров.

Но это все, как говорят военные, тактико-технические данные. В геополитическом же смысле за те пять лет, что Москва вела переговоры с Душанбе, ситуация изменилась настолько, что теперь у России в регионе совсем другие интересы и враги. Российские военные соседствуют с натовскими: к примеру, российская авиационная группа, базирующаяся на аэродроме в таджикской столице, делит его с американскими и французскими летчиками. А враги - они "за речкой" - международные террористы, недобитые талибы, афганские наркобароны, заполонившие героином российский черный рынок более чем на 70 процентов. Чтобы решить все эти проблемы, помноженные на растущую социальную нервозность в республике (в Таджикистане практически каждый третий житель - безработный, мечтающий податься на заработки в Россию), Москве необходимо продемонстрировать свое присутствие в регионе. Открытие базы - это как раз и есть тот показательный жест, смысл которого на Востоке отлично понимают.

В чем новизна такого подхода? Ведь российское военное присутствие в Таджикистане было всегда. Официальный Душанбе неоднократно заявлял, что присутствие 201-й дивизии - это гарант безопасности не только в республике, но и во всей Центральной Азии. Чего не хватало для "российской прописки" в регионе? Прежде всего ее легитимизации и, как следствие, материального обеспечения. Есть межгосударственные договоренности - потекут финансовые потоки. Нет - любые переговоры в области торгово-экономического сотрудничества (как условия гостеприимных хозяев) упираются в глухую стену непонимания со стороны российского, в основном частного капитала: нестабильность, высокие риски, неочевидная экономическая выгода, наконец, отсутствие гарантий со стороны двух государств. Словом, в присутствии российского контингента в республике, да и в регионе в целом, не была поставлена юридическая точка.

Жирная запятая появилась еще в 2001 году, когда обоими парламентами был ратифицирован договор о создании российской базы в Таджикистане. Но подписать необходимый в таких случаях закрепляющий протокол об обмене ратификационными грамотами президенты двух стран не торопились. Всякий раз, когда дело доходило до конкретики, то Душанбе вдруг обижался, полагая, что призывы Москвы к союзничеству мало чем подкреплены: Россия, мол, не предоставляет Таджикистану никаких льгот в области торгово-экономических отношений; то Москва начинала показывать зубы, допуская явно недружественные шаги и жесты - такие, например, как массовая депортация таджикских гастарбайтеров из Подмосковья.

Президенты России и Таджикистана на церемонии открытия военной базы

Компромисс был найден в июне этого года, когда к Путину на отдых в Сочи приехал Эмомали Рахмонов. Там-то и родилась известная схема - "база в обмен на инвестиции". После этого сторонам оставалось решить несколько "технических деталей". В основном они касались механизма финансирования базы. Представители кремлевской администрации рассказывали корреспонденту "Итогов", что переговоры велись вплоть до вылета Путина в Душанбе из Сианя, где он с интересом постигал военный опыт двухтысячелетней давности основателя китайской империи Цинь Шихуана. Говорят, в это же время председатель РАО "ЕЭС России" Анатолий Чубайс и глава ОАО "Русский алюминий" ("Русал") Олег Дерипаска вели многочасовые беседы с таджикскими коллегами, убеждая их согласиться на условия Москвы. В конце концов им, видимо, удалось найти нужные слова, и точка в этом сложном переговорном процессе наконец была поставлена.

Суть сделки можно выразить фразой, высказанной одним влиятельным российским чиновником: "Да, мы хорошо заплатим за покупку базы. Но не напрямую". В частности, Россия пообещала Таджикистану инвестировать в его экономику ни много ни мало порядка двух миллиардов долларов в течение пяти лет. Владимир Путин при этом не преминул напомнить Эмомали Рахмонову, что не уверен, что за последние 12-13 лет кто-то вкладывал или намеревался вложить такие приличные деньги в Таджикистан. Кроме того, объект "Нурек" передается в российскую собственность на 49 лет с символической платой 30 американских центов в год. За это Россия спишет 242 миллиона долларов таджикского долга. Одним словом, взаимовыгодный размен.

Большая часть обещанных инвестиций будет вложена РАО "ЕЭС" в строительство Сангтудинской ГЭС (впервые компания намерена построить станцию "под ключ" и готова вложить порядка 250 миллионов долларов, из которых 50 миллионов будут зачтены Россией в счет погашения госдолга Таджикистана) и компанией "Русал" - в сооружение Рагунской гидроэлектростанции (на первых порах - около 560 миллионов долларов). Кроме того, в ближайшие семь лет в республике будет построен новый алюминиевый завод (это еще 600 миллионов долларов) и реконструирован старый.

Тем самым крупный российский бизнес получил в свои руки не только самые крупные (порядка 528 миллиардов киловатт-часов потенциальной выработки) и относительно дешевые в мире стратегические гидроресурсы, но и возможность в будущем стратегически влиять на всю энергетическую политику в регионе. В беседах с корреспондентом "Итогов" практически все местные чиновники не раз поминали древнейший геополитический принцип: "Тот, кто владел водой, тот владел и всей Центральной Азией".

Российский солдат вернулся в регион всерьез и надолго. А главное - легитимно. За аренду базы в Таджикистане Москва будет платить 30 центов в год в течение почти полувека

Но не только российское ноу-хау - "база в обмен на инвестиции" - повлияло на перемену настроений в "Бустонсарае" ("Садовый дворец" - так с дари переводится резиденция президента Таджикистана, в 6-м ее корпусе, который сами хозяева с почтением именуют не иначе как "домик Брежнева", проживал и Владимир Путин). Успех российской дипломатии в Таджикистане закрепило соглашение о новых принципах трудовой миграции. Как известно, на заработки в Россию уже выехало около миллиона таджиков. Москва пообещала Душанбе максимально смягчить их по большей части нелегальный статус. То есть ввести более "мягкую регистрацию" таджикских гастарбайтеров. Но при одном условии: если приезжие граждане Таджикистана будут исправно платить российские налоги.

В общем, как выразился министр финансов РФ Алексей Кудрин, все эти "достаточно интересные документы" в сфере экономики в обозримом будущем должны принести России не менее интересные дивиденды.

Единственной ложкой дегтя во всей этой бочке меда стало соглашение, касающееся охраны афгано-таджикской границы. Отныне российские "зеленые фуражки" за нее не в ответе. Охрана границы переходит в ведение таджикских пограничников. Впрочем, по мнению российской стороны, все не так страшно. Создается российская оперативная группа на манер так называемых летучих отрядов, которые будут теперь использовать фактор внезапности и действовать на свой страх и риск. В общем, как отметил один кремлевский чиновник, "у нас нет желания ловить ишаков, постоянно переходящих границу. Пусть этим занимаются сами таджики. Отныне мы будем стараться ловить крупных наркодельцов и прочих бандитов со стороны Афганистана".

...Во время церемонии открытия российской базы забавно было слышать от некоторых высокопоставленных лиц как с российской, так и с таджикской стороны высказывания типа: "Наконец-то мы утерли нос дяде Сэму". При этом не многие из присутствующих обратили внимание на элегантно одетого господина с аккуратной профессорской бородкой. Им оказался посол США в Республике Таджикистан Ричард Хоглэнд, который перед самым поднятием российского флага над территорией базы счел нужным подойти к российским министрам обороны и иностранных дел Сергею Иванову и Сергею Лаврову и искренне поздравить их с "общим большим праздником".

"Открытие Россией военной базы здесь - это хорошо, это нормально и это может способствовать нашей совместной борьбе с международным терроризмом", - заявил американский дипломат корреспонденту "Итогов". Так что американцы не против российского соседства.

Впрочем, это их, американцев, дело. Дело России - продолжать, точнее, возобновить присутствие в своих традиционных зонах влияния. Геополитические и экономические позиции России на Кавказе могли бы заметно усилиться, если бы, к примеру, удалось придать статус военной базы российской миротворческой группировке в Абхазии. Похожая ситуация складывается и в Приднестровье, где российские миротворцы не только сдерживают стороны конфликта, но и охраняют склады вооружений бывшей 14-й армии.

Но куда более легитимные перспективы для расширения российского военного присутствия открывает участие России в международной антитеррористической коалиции, особенно в Средиземноморском регионе и регионе Красного моря. Учитывая размах и интенсивность проводимых здесь антитеррористических мероприятий, нетрудно предположить, что силам коалиции потребуются дополнительные военные базы и пункты базирования флотов, в создании и использовании которых на паритетных условиях Россия может принять самое активное участие.

Главное, чтобы был повод зацепиться...